Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Писец.


 

Как состояние назвать,
Страны, что 20 лет в волынке,
Пора уже и признавать,
Что здесь писец во время линьки,
Хоть ловко сказки сочиняет,
Все ждут, когда же он слиняет.

Побрякушки


 

  При короновирусных эксцессах
Все шабаты продлеваются на месяц,
И неважно чем его крестить,
Главное работать запретить.

 Испокон считалось на Руси -
Знанье закрепляется на мозге,
Не учёбой, боже упасти,
Только через задницу и розги.

 Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя,
ПО для робота&станка
Мы впихивали в 20К

  Годы, увы, не проходят бесследно,
Тот, кто галеры ворочал весло
С мужественным погонялом *****,
Ползает ныне пародией бледной,
Незаменимостью весь передёрган,
Больше похожий на бабушкин орган.

 Мощь страны врагам казалась
Ядерной горой,
А по факту оказалась,
Ну дыра дырой.

Божий промысел мог мимо пролететь,
И того, в кого нацелен, не задеть,
Ведь в гандоне упакован был объект.
Ну а доктору Проценко наш респект.

С той былой кпсс,
Хоть какой, но был прогресс,
Ну а нынешняя ер
Гарантирует лишь хер.
После свары, после путча,
Чем сейчас живется лучше?

У народа-несмышлёныша
В рай заветная дорога,
Потому и обнулёныша,
Почитают здесь, как бога.

Воровство и мародёрство -
Властный лозунг вертикали,
Плюс безумное покорство
Дураков, что их избрали.
Подмешать угар войны -
Вот рецепт конца страны.

 А какой был гимн у Глинки,
Вспоминаем до сих пор,
Без советской половинки,
И звенящий, как фарфор.

Девочка пела в церковном хоре
Для самозакрытых в своей норе,
О власти, которая вор на воре,
При ополоумевшем поводыре.
Так пел её голос, летящий в купол,
И луч сиял на больничной маске,
Но девочку эту никто не слушал -
У самозакрытых уши в повязке.

 Все в детстве смазано и ярко,
И жизнь воспринимается подарком,
Но я, когда надел очки,
Был удивлен - не только на портретах,
Так резки и контрастны силуэты,
У всех прохожих тоже есть зрачки.

 Терпеть ничтожеств невозможно,
Нас отличало все года,
Что невозможное возможным
С трудом мы делали всегда.